(no subject)

[dogpack]

Интересно, что в ранних версиях сценария Стругацких, наоборот, Сталкер пиздит Писателя. Ранний Сталкер там вообще такой экшен-мен c ЧСВ как у анекдотического прапорщика, он куда ближе к оригинальному Рэдрику Шухарту, и ясно прописан его цинизм по отношению к "расходным" спутникам, которых он берет с собой только чтобы вкинуть в пару коварных ловушек. Переписан в блаженного няшу/лишайного Мышкина на службе Зоне он позже.



Ха. В первой версии это была литералли труба -- здоровенная пустая труба, откуда периодически вырывалось огроменное пламя, и герои пробегали ее еще горячей. В другой версии Сталкер, как я уже написал, пиздил до крови упирающегося Писателя и силой впихивал в эту трубу. В поздней версии место огненной, понятно чем опасной трубы заняла невнятная канализация, а название "труба" осталось бессмысленно висеть прибитым к воздуху. Вообще за время переписывания там, как мне показалось, стало много мусора, реплик, ведущих в никуда (как лишние двери в многократно перепланированном помещении), а основные философские пойнты почти не изменились, только перетасовывались с места на место в разной последовательности (например, во второй версии Сталкер узнавал про пистолет Писателя и давал ему пизды в самом начале фильма -- сопровождая все тем же пойнтом "с кем ты там собрался воевать вообще"; в финальной Сталкер бессильно истерит и умоляет выбросить).

Очень жаль, на самом деле, трубы, злобноСталкера и напряжения между Сталкером и Писателем. Была в этом какая-то жизнь.

Он делает шаг к трубе. Останавливается перед страшным черным зевом. Медленно засовывает руки в карманы и поворачивается.
— А почему, собственно, я? — осведомляется он, высоко задирая брови. — Какого черта? Не пойду.
Проводник подходит к нему вплотную, и Писатель отступает на шаг.
— Пойдешь! — сквозь зубы цедит проводник.
Писатель молча мотает головой. Тогда проводник резко бьёт его в живот, хватает за волосы, распрямляет и хлещет по щекам.
— Еще как пойдешь-то!.. — шипит он с напором.
Профессор пытается схватить его за руку. Проводник, не глядя, отпихивает его локтем, попадает в нос, сшибает очки.
— Ну!
Писатель вытирает разбитые губы, смотрит на ладонь, смотрит на проводника.
— Гос-споди... — произносит он.
Безграничное отвращение проступает на его лице, и не говоря больше ни слова, он смачно сплевывает проводнику под ноги, поворачивается и ныряет в трубу.

Они стоят посредине улицы перед новым препятствием. Когда-то, вероятно, в самый день Посещения, огромный грузовоз тащил по этой улице на специальном прицепе длинную, метрового диаметра трубу для газопровода. Грузовоз врезался в двухэтажный дом слева и обрушил его на себя, превратив в груду кирпичей. Труба скатилась с прицепа и легла слегка наискосок, перегородив улицу. Вероятно, тогда же сорвались и упали поперек улицы телеграфные и телефонные провода. Теперь они совершенно обросли рыжим мочалом. Мочало висит сплошным занавесом, перегородив проход. Пройти можно только сквозь трубу. Жерло трубы чёрное, закопчённое какое-то, и дом справа, на который оно открыто, весь обуглен, словно он горел пожаром, и не один раз.
— Это что — сюда лезть? — спрашивает Антон, ни к кому не обращаясь.
Труба длинная, двенадцатиметровая, и дальний конец её еле просматривается сквозь заросли мочала.
— Прикажу, и полезешь, — холодно говорит Виктор. — А ну, принеси несколько кирпичей, — приказывает он Профессору.
Профессор переходит улицу, набирает в охапку пяток кирпичей из разрушенного дома и молча складывает их у ног Виктора.
— Ну-ка, отойдите. — Виктор берёт кирпич и, далеко отведя руку, швыряет его в жерло трубы, а сам отскакивает.
Слышно, как кирпич грохочет и лязгает внутри трубы. Подождав немного, Виктор швыряет второй кирпич. Грохот, дребезг, лязг. Тишина.
— Так, — произносит Виктор и медленными движениями отряхивает ладони. — Можно. — Он поворачивается к Антону. — Пошёл.
Антон пытается улыбнуться, но у него только дергаются губы. Он хочет что-то сказать, но только судорожно вздыхает. Он достаёт из-за пазухи плоскую фляжку, торопливо отвинчивает колпачок, делает несколько глотков и отдаёт фляжку Профессору. Лицо у Профессора каменное. Антон вытирает рукавом губы и стаскивает рюкзак. Глаза его не отрываются от лица Виктора. Он словно ждёт чего-то. Но ждать нечего.
— Ну? Всё остальное — судьба? — произносит он, и ему наконец удается улыбнуться.
Он делает шаг к трубе, и тут Виктор берёт его за плечо.
— Погоди, — говорит он. — Дай-ка ещё разок на всякий случай.
Он стаскивает рюкзак, берёт в руки сразу три кирпича и с натугой швыряет их в жерло. Грохот, лязг... и вдруг что-то глухо бухает в глубине трубы. Со свистящим воем из жерла вырывается длинный язык коптящего пламени и ударяет в многострадальный обуглившийся дом. Дом снова загорается.
— За мной! Быстро! — дико ревёт Виктор и, схватив рюкзак, ныряет в ещё дымящееся жерло.

Они стоят у противоположного конца трубы, закопчённые, рваные, взлохмаченные. Рюкзаки валяются под ногами. Профессор тщательно протирает очки. Антон осторожно дует на обожженные ладони. Виктор, быстро стреляя по сторонам прищуренными глазами, сосёт окровавленный палец, торчащий из дыры в перчатке. Правый рукав комбинезона у него начисто сгорел, тускло отсвечивает серебристый материал панциря...
— Ладно, — хрипло говорит он. — Одной жабой меньше...

Comments

[dinocroc]

Красивые грибы <3