Apr. 25th, 2022 09:55 pm
(no subject)
![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
dogpackДругой любимый его рассказ был о Нью-Йорке. Этот рассказ был неинтересен. Горький годами живал за границей, но ни одного иностранного языка он не знал и, по-видимому, Западной Европы и Америки не понимал совершенно. Маленькая подробность. В той самой работе, о которой я упомянул выше, он, описывая обед, на котором встретился с Бебелем, Зингером и Каутским, сообщает, что они все произносили слово «Mahlzeit». Этого общеупотребительного в Германии приветствия Горький не знал и перевел себе его по-своему. «Mal» по-французски значит «худо»; «Zeit» по-немецки значит «время». Очевидно, Бебель и Зингер, в виде приветствия, говорили друг другу: «Какие худые времена»!
Столь же верны бывали и его другие суждения об европейских и американских делах. Все это был сплошной «Mal-Zeit»! Очерки, написанные им об Америке в 1907 году, просто совестно читать: до того это безвкусно, нехудожественно и просто неверно. Чтобы не быть голословным, приведу лишь одну цитату из «Города Желтого Дьявола» с описанием Нью-Йорка и ньюйоркцев:
«Люди кончили работу дня и, не думая о том, зачем она сделана, нужна ли она для них, быстро бегут спать. Тротуары залиты черными потоками человеческого тела. Все головы однообразно покрыты круглыми шляпами, и все мозги, как это видно по глазам, уже уснули. Работа кончена, думать больше не о чем. Все думают только для хозяина, о себе думать нечего: если есть работа — будет хлеб и дешевые наслаждения жизнью; кроме этого, ничего не нужно человеку в городе Желтого Дьявола. Люди идут к своим постелям, к женщинам своим, своим мужчинам, и ночью, в душных комнатах, потные и скользкие от пота, будут целоваться, чтобы для города родилась новая свежая пища. Идут... Не слышно смеха, нет веселого говора и не блестят улыбки...»
Это — Нью-Йорк! Горький уверял, что сам видел в Нью-Йорке, как дети дерутся «за корку загнившего хлеба»: «Она возбуждает среди них дикую вражду: охваченные желанием проглотить ее — они дерутся как маленькие собачонки». Бог ему судья: может быть, он где-нибудь что-нибудь такое и видел (думаю, что увидеть это в СССР было бы все-таки несколько легче). Он с особым удовольствием рассказывал об ужасах Нью-Йорка и почему-то в особенности Кони-айленда. Горький об американской культуре судил по кони-айлендским балаганам. И были в его рассказах те же выражения, какими обильно и нестерпимо переполнены его американские очерки: «музыка нищих для забавы рабов», «белокожие дикари», «ад, сделанный из папье-маше», «нищие города-чудовища», «дети, жалкие цветы нищеты», «теплая рука тоски» и т. п.
Столь же верны бывали и его другие суждения об европейских и американских делах. Все это был сплошной «Mal-Zeit»! Очерки, написанные им об Америке в 1907 году, просто совестно читать: до того это безвкусно, нехудожественно и просто неверно. Чтобы не быть голословным, приведу лишь одну цитату из «Города Желтого Дьявола» с описанием Нью-Йорка и ньюйоркцев:
«Люди кончили работу дня и, не думая о том, зачем она сделана, нужна ли она для них, быстро бегут спать. Тротуары залиты черными потоками человеческого тела. Все головы однообразно покрыты круглыми шляпами, и все мозги, как это видно по глазам, уже уснули. Работа кончена, думать больше не о чем. Все думают только для хозяина, о себе думать нечего: если есть работа — будет хлеб и дешевые наслаждения жизнью; кроме этого, ничего не нужно человеку в городе Желтого Дьявола. Люди идут к своим постелям, к женщинам своим, своим мужчинам, и ночью, в душных комнатах, потные и скользкие от пота, будут целоваться, чтобы для города родилась новая свежая пища. Идут... Не слышно смеха, нет веселого говора и не блестят улыбки...»
Это — Нью-Йорк! Горький уверял, что сам видел в Нью-Йорке, как дети дерутся «за корку загнившего хлеба»: «Она возбуждает среди них дикую вражду: охваченные желанием проглотить ее — они дерутся как маленькие собачонки». Бог ему судья: может быть, он где-нибудь что-нибудь такое и видел (думаю, что увидеть это в СССР было бы все-таки несколько легче). Он с особым удовольствием рассказывал об ужасах Нью-Йорка и почему-то в особенности Кони-айленда. Горький об американской культуре судил по кони-айлендским балаганам. И были в его рассказах те же выражения, какими обильно и нестерпимо переполнены его американские очерки: «музыка нищих для забавы рабов», «белокожие дикари», «ад, сделанный из папье-маше», «нищие города-чудовища», «дети, жалкие цветы нищеты», «теплая рука тоски» и т. п.
Tags: