Entry tags:
(no subject)
Про творчество и кинки у меня тоже есть история, сейчас расскажу.
Одно время я тусил в околохудожественной среде, ну очень локальной, естественно, и мелкой. И был человек, назовем его Художник, бгг, который был вроде как моим учителем. Учебный процесс там был достаточно свободный, Художник тоже был человеком достаточно свободных нравов, и чувствовалось, витало, так сказать, в воздухе, что к ученикам он без проблем подкатывает. Ну подкатывает и подкатывает, у всех свои недостатки. И как-то раз он решил показать мне одну вещь, и ее очень надо было показать наедине и в темноте, и я сказал "эээ нет, точно нет", и у нас был долгий и мучительный разговор с попыткой уговорить, но я был непреклонен. Честно говоря, я не знал, куда глаза девать, бгг. Ну и как бы сложно отказываться, когда это типа часть обучения, да? Вы просто неблагодарный говнюк, когда не идете навстречу учителю. Он не для того вас лично выбирал.
Потом, уже отойдя от тусовки, я как-то раз скроллил одну старую художественную работу Художника. Раньше не видел ее. И представьте мое удивление, когда в одном фрагменте я увидел то самое, наедине и в темноте. И Художник выступал там в роли нервного потеющего домогателя. Это было его, так сказать, альтер-эго.
Я закрыл работу с лицом охуевшего Макконахи и больше никогда не открывал. Почему-то факт художественного преломления впечатлил меня куда больше собственно домогательств. До сих пор не знаю, почему. Как мне кажется, с одной стороны я не понимал, как можно быть настолько откровенным в творчестве -- с другой стороны, я отлично это понимал, потому что и сам бывал откровенен в творчестве, вот только оказаться на стороне условной жертвы мне совсем не понравилось. Возможно, именно через творчество это унижение становится как бы публичным -- как когда Роберт Форд раз за разом убивал на сцене Джесси Джеймса, заново отыгрывая свое предательство -- или свой триумф, как посмотреть. Это такое увековечивание, вечное напоминание, собрание улик, которое не вырубишь топором. Арс ебаная лонга.
И вот поэтому я ненавижу искусство.
Одно время я тусил в околохудожественной среде, ну очень локальной, естественно, и мелкой. И был человек, назовем его Художник, бгг, который был вроде как моим учителем. Учебный процесс там был достаточно свободный, Художник тоже был человеком достаточно свободных нравов, и чувствовалось, витало, так сказать, в воздухе, что к ученикам он без проблем подкатывает. Ну подкатывает и подкатывает, у всех свои недостатки. И как-то раз он решил показать мне одну вещь, и ее очень надо было показать наедине и в темноте, и я сказал "эээ нет, точно нет", и у нас был долгий и мучительный разговор с попыткой уговорить, но я был непреклонен. Честно говоря, я не знал, куда глаза девать, бгг. Ну и как бы сложно отказываться, когда это типа часть обучения, да? Вы просто неблагодарный говнюк, когда не идете навстречу учителю. Он не для того вас лично выбирал.
Потом, уже отойдя от тусовки, я как-то раз скроллил одну старую художественную работу Художника. Раньше не видел ее. И представьте мое удивление, когда в одном фрагменте я увидел то самое, наедине и в темноте. И Художник выступал там в роли нервного потеющего домогателя. Это было его, так сказать, альтер-эго.
Я закрыл работу с лицом охуевшего Макконахи и больше никогда не открывал. Почему-то факт художественного преломления впечатлил меня куда больше собственно домогательств. До сих пор не знаю, почему. Как мне кажется, с одной стороны я не понимал, как можно быть настолько откровенным в творчестве -- с другой стороны, я отлично это понимал, потому что и сам бывал откровенен в творчестве, вот только оказаться на стороне условной жертвы мне совсем не понравилось. Возможно, именно через творчество это унижение становится как бы публичным -- как когда Роберт Форд раз за разом убивал на сцене Джесси Джеймса, заново отыгрывая свое предательство -- или свой триумф, как посмотреть. Это такое увековечивание, вечное напоминание, собрание улик, которое не вырубишь топором. Арс ебаная лонга.
И вот поэтому я ненавижу искусство.
no subject
no subject
Тут надо просто представить, что они делали бы, не будь у них творчества. Idle hands are the devil's playground!
no subject
no subject
Вы в смысле мы, в смысле, творческие люди.
no subject